Верить может каждый

Рубрика: Новости

Во Львове стартовал IV Конгресс молодых исследователей религии «Религия в современной культуре», который собрал ученых со всей Украины. О конгресс и актуальные в мире религиозные явления и процессы говорим с организаторами мероприятия: это религиоведы, кандидаты философских наук Руслан Халиков, президент Молодежной ассоциации религиоведов (МАР), и Михаил Кобрин, заместитель директора Дома Франка (или же Львовского национального литературно-мемориального музея Ивана Франко во Львове).

 

Руслан Халиков & Михаил Кобрин — соорганизаторы IV Конгресе молодых исследователей религии «Религия в современной культуре»

 

Почему Львов?

 

— Расскажите, пожалуйста, о организатора и инициатора конгресса МАР. И как и почему появилась инициатива проводить конгресс молодых религиоведов?

 

Г.Х.: Наша организация сочетает в себе черты профессиональной организации и молодежной тусовки. С одной стороны, МАР объединяет в основном людей, которые исследуют религию с академической точки зрения. С другой, мы ориентируемся на студентов, аспирантов — но не только. Например, последние несколько лет тесно сотрудничаем с Малой академией наук, в этом году провели с ними совместную молодежную религиоведческую школу.

 

Вообще, религиоведческие школы — это одна из типичных активностей МАР: мы собираем молодежь, которая хочет ознакомиться с той или иной религией, и приглашаем исследователей и представителей этой традиции. Следовательно, у слушателей есть шанс одновременно услышать и академический, и внутренний взгляды. Мы проводим и круглые столы, публичные лекции, издаем собственный журнал “Религиоведческие очерки”. На десятилетие МАР решили провести первый молодежный религиоведческий конгресс, организаторами и участниками которого должна стать преимущественно молодежь. Это в определенной степени неформальное мероприятие, которое должно способствовать знакомству и обмену мнениями среди молодых исследователей религии (как академических, так и конфессиональных). Но мы организовываем эти мероприятия совместно с университетами, научными учреждениями, поэтому, с другой стороны, это и научные конференции, где молодые ученые делятся друг с другом результатами своих исследований.

Поскольку мы были довольны эффектом, эти конгрессы стали ежегодными.

 

— Можно ли говорить о какой-то динамике, сравнивая первые три события и нынешнюю: по географии участников, расширение тематики?

 

Г.Х: Первый конгресс состоялся в Киеве на базе КНУ им. Т.Шевченко, и среди его участников были в основном киевляне, но, что важно, — не только представители КНУ. Часто случается так, что студенты и преподаватели одного университета не посещают конференций у своих коллег, даже если живут с ними в одном городе. В религиоведческом среде Киева эту ситуацию удалось постепенно переломить, в том числе и благодаря нашим мероприятиям: поскольку членами МАР являются представители разных университетов, Института философии НАН и других учреждений, то и на наших мероприятиях есть представители отовсюду. Нас тогда поддержали и старшие религиоведы, приобщившись к организации конгресса. Вообще мы постоянно сотрудничаем с основным религиоведческим ассоциацией Украины — УАР, много членов молодежной ассоциации со временем пополняет ее ряды.

 

Второй конгресс мы провели в Черновцах совместно с ЧНУ ім. Ю.Федьковича. Учитывая цель наших конгрессов и международный опыт, было сразу понятно, что надо проводить мероприятия каждый раз в разных городах. Таким образом коллеги со всей страны (и даже зарубежные) имеют возможность пообщаться за пределами facebook. Преимущественно и в Черновцах, и в Луцке (2016 год, нас принимал СНУ ім. Леси Украинки) участниками были местные молодые религиоведы, но постоянно есть делегации из других городов.

 

Мы почти не изменяем общие направления работы конгресса: ежегодно основной темой является бытие религии в современном мире, хотя темы конкретных круглых столов, секций и панелей меняются. Обсуждаем разные точки соприкосновения религии и современной жизни — в музыке, кино, медиа, компьютерных играх, но также на войне, в политике и других, более классических, плоскостях.

 

Немало участников приезжает на конгрессы с темами, которые они исследуют в свободное от работы время. Также каждый имеет возможность презентовать новые издания, свои профессиональные проекты. В этом году будет презентация почти 10 книг, тогда как два года назад презентовали лишь две.

Постепенно формируются отдельные направления работы, которые аккумулируют усилия молодых специалистов по конкретной тематике. В частности, в этом году уже во второй раз состоится заседание індологічного круглого стола, который будет посвящен одному из самых масштабных мыслителей Индии — Рамануджи.

 

— Какова прогнозируемая количество и география участников нынешнего конгресса. Почему он во Львове?

 

Г.Х.: Имели около 50 заявок. На конгрессе являются ученые из Львова, Киева, Одессы, Тернополя, Хмельницкого, Ивано-Франковска, Житомира, Острога, Мелитополя и других городов. Ожидаем также приезд двух коллег из Москвы. Львов — город очень важный для украинского религиоведения. Здесь есть Музей истории религии, несколько мощных образовательных площадок, удобная логистика и благоприятная инфраструктура. Мы уже несколько лет обсуждали возможность провести конгресс во Львове, и цьорогоріч звезды наконец сошлись.

 

М.К.: Львов является одним из культурных, образовательных, туристических центре Украины. Он на перекрестке различных путей, культур, всегда был поликонфессиональным: поэтому это благоприятное для диалога место. Еще со студенческих лет я мечтал о большой религиоведческий мероприятие во Львове, хотел быть причастным к нему. Поэтому сейчас мечта осуществилась. Рад, что во Львов приезжают коллеги из других городов: люблю открывать другим родной город, также Франко — как активную человека, которая интересовалась многими вещами, в том числе и религией.

 

Основные организационные хлопоты — за МАР, во Львове функционирует ячейка ассоциации, который возглавляет Ольга Муха. Но нам удалось привлечь партнеров: все как один радостно откликнулись. Это ЛНУ им. И.Франко (философский факультет во главе с деканом Людмилой Рыжак и в частности кафедра теории и истории культуры под руководством Ольги Синькевич), Львовский музей истории религии (директор Орест Малицы), Музей Ивана Франко Богдан Тихолоз), центр межконфессионального и межрелигиозного диалога «Либертас» (Тарас Дзюбанський), Институт религии и общества Украинского католического университета Мирослав Маринович).

 

Актуальные тенденции и новые движения, Реформация и Франко

 

Тематика конгресса достаточно широкая, междисциплинарная. Какие именно секции будут работать?

 

М.К.: В этом году 500-летия Реформации, то есть факта, когда Мартин Лютер прибил к воротам Виттенбергского собора список из 95 тезисов о том, как реформировать церковь. На конгрессе отмечаем эту знаменательную дату работой отдельной секции. Рассмотрим и актуальные процессы в Украине, а также мировые тенденции. Одна из них — глобализация приводит к тому, что представители разных культур, религий все больше общаются между собой, результатом чего является межрелигиозный диалог, поиск точек соприкосновения и ответов на вопрос, как можно сосуществовать в современном мире — и это еще одно тематическое направление конгресса. Будет и секция, посвященная новым религиозным движениям и течениям, что является интересным феноменом.

 

Одна из тем, которая всегда вызывает интерес исследователей, религиозные взгляды Ивана Франко или его отношение к религии. Исследования в этой тематике позволили мне сделать вывод, что Франко можем считать одним из первых религиоведов в Украине: он занимался религиоведческими (замечу, не богословскими) исследованиями, которые соответствовали научным канонам, то есть были объективные, незаангажированные, толерантные, касались разных религий, плюс — на украинском языке.

 

Можем поговорить про ключевые религиоведческие труды Франка подробнее?

 

М.К.: У него есть ряд работ, посвященных индуизму, буддизму, мусульманству. Например, о личности пророка Мухаммада в славянских литературах, в частности украинской («К вопросу о предания о Магомете у славян»). Это междисциплинарная работа — на базе литературного материала, но и религиоведческая, ибо показывает отношение славян к Мухаммада.

У Франка есть біблієзнавчі работы: когда он писал поэму «Моисей», активно исследовал Библию и изучал тогдашнюю европейскую библейскую критику.

Его работы часто имеют рецензійний характер: он читал немецких, французских библеистов и фактически пересказывал украинским читателям новинки библиоведенья, которое в то время очень активно развивалось (библейская археология, библейская география, ряд открытий в Палестине).

Одна из его интересных работ — «Поэма о сотворении мира»: автор отстаивал мнение, что первые рассказы Моисеевого Пятикнижия (о создании мира, потопе) древние евреи могли перенять у вавилонян.

Также у Франка есть интересная статья «Радикалы и религия» (1898), где он показывает, чем в отношении к религии руководствуется Русско-украинская радикальная партия, к которой тогда принадлежал. Мысль такая: радикалы не против религии, а против того, когда она несет людям предрассудки, одурманивает, радикалы же — за просвещение народа и за то, что истинная религия должна нести ее.

Другая важная мысль: религия должна быть личностная и отделена от политики.

 

Что мешает нам общаться?

 

Какие актуальные процессы в религиозной жизни Украины стоит выделить, в частности с точки зрения межрелигиозного диалога, экуменического процесса?

 

М.К.: На определенном уровне ведется межрелигиозный диалог. Это показал Майдан, где для общей молитвы собирались представители разных религий, конфессий. Также опыт АТО: в этой зоне есть духовники разных церквей: православных, католической, мусульмане, буддисты. Один из соорганизаторов конгресса — центр «Либертас», который активно сотрудничает с православной церковью КП, МП, УГКЦ, буддистами, мусульманами, проводит различные межрелигиозные мероприятия.

Скажем, медийная школа: представителей разных религий рассказывали журналистам об особенностях освещения религиозной тематики, про толерантность, объективность и тому подобное. Руководитель центра Тарас Дзюбанський, например, помогал в открытии Исламского культурного центра им. М.Асада в Львове. Поэтому на уровне общественных, образовательных инициатив міжрегілійна взаимодействие есть.

 

Насколько государство должно вмешиваться или не вмешиваться в такие процессы? Кое-кто считает, что должно активнее способствовать экуменическому процессу. Я лично являюсь сторонником той позиции, что религия является скорее частным делом, а государство должно обеспечивать свободу вероисповедания (одну из основополагающих условий функционирования демократии), равную возможность развития всех религиозных течений, если они, конечно, не имеют антисуспільного, антигосударственного характера. Возможно, движение на объединение православных церквей, в том числе УГКЦ, нужен и, вероятно, больше сплотил бы нацию, но мне больше импонирует вариант диалогичности, поливариантности, тезис о «единстве в многообразии». Тут я вспоминаю историю, которую услышал от Мирослава Мариновича, как один поляк как-то сказал ему: то, что мы, украинцы, имеем разные церкви — не проблема, а наше преимущество. Хотя, конечно, у каждой позиции есть свои плюсы и минусы.

 

То есть инициатива в коммуникации или сближения должна исходить скорее из среды церквей, а не от государства?

 

М.К.: Так. На мой взгляд, этот процесс не должен быть ієрархізованим, потому что именно тогда, когда речь идет об иерархии, и появляются барьеры. Зато надо углублять имеющуюся коммуникацию на горизонтальном уровне, в межличностных отношениях. Между соседями, которые ходят в разные церкви, но являются друзьями. Большинство людей, думаю, не разберется в конфессиональных тонкостях, они — пусть, это несколько идеализировано прозвучит, но скорее смотрят на евангельские истины, провозглашенные Христом в действии.

Кем мы не были бы по вероисповеданию: что нам мешает общаться? Общение удивительно меняет нас. Имею случай из собственного опыта: в свое время моя коллега Соломия Овчарка, которая раньше достаточно предвзято относилась к мусульманам, после знакомства с известным азербайджанским исследователем ислама Теймуром Атаевым не только кардинально изменила позицию, но и начала с ним совместные проекты (статьи о Г.Сковороду, А.Крымского, И.Франка, у которых были интересные исследования о мусульманах, встречи).

 

Наш конгресс важен и в этом контексте: в каждой религии можно найти добрую истину, которая поможет строить свою жизнь и отношения с миром.

 

У человека есть потребность верить

 

— Какую роль, согласно исследованиям, играет религия в жизни современного человека? Вот о чем речь: в европейских странах, более секуляризованных, многие, кажется, отмежевывается от религии. Постмодернизм в определенной степени способствовал узвичаєнню определенной игры с религиозными смыслами, символами: Иисус на футболке, словно рок-звезда, ироничные арт-работы на религиозную тематику, псевдорелигии, основанные на кіносюжетах, и т.д. Что можно сказать о «отношения с Богом» современного человека, его отношение к абсолюту?

 

М.К.: Определенные моменты отследить очень легко. Эпоха постмодерна, постправди утверждает поливариантность, деконструює любые ценности. Видим, как некоторые страны, общества, стремясь быть очень свободными, иногда доходят в этом до абсурда. Игра с религиозными чувствами очень опасно, и здесь люди не всегда думают о последствиях, не дают себе отчета в том, что своим проявлением эмансипации от религии могут обидеть другого. Пример с карикатурами Charlie Hebdo: убийство сотрудников газеты — трагедия, большинство мусульманских лидеров осудили этот акт. Но вопрос: почему эти карикатуры так возмутили мусульман? Об этом писал Анатолий Бабинский, главный редактор журнала «Патриархат», приведя в пример очень жесткой карикатуры на Святую Троицу и спрашивая, как это воспримет христианин. Очевидно, большинство, особенно традиционалистов, это оскорбит.

 

В Европе сейчас есть кризис веры, однако, с другой стороны, очевидным является и определенный рост там правых радикальных движений, которые в своей риторике часто апеллируют и к христианскому традиционализму, говоря о мессианстве, избранности нации и тому подобное. Причины этого разные: и реакция на постмодернизм, и увеличение количества мусульман в Европе. Суть же в том, что у человека есть потребность во что-то верить, иметь ценности, она не может находиться в полной невіданості, в мире тотально деконструйованих истин, а религия дает ей эти жизненные ориентиры.

 

В европейских странах количество христиан уменьшается. Тем временем, растет в Африке, Азии. В частности благодаря харизматическим движениям: это тот случай, когда люди, по К’єркегором, хотят окунуться в религиозный мир, в веру, такую сильную, как при первых апостолов, без разных догматов, энциклик, объяснений. В Китае, других азиатских странах кое-кто переходит в христианство, ибо это престижно и означает принадлежность к европейским ценностям.

 

Которым в контексте нынешних миграционных процессов в Западной Европе, деятельности т.зв. ІДІЛ отношение к мусульманам — можно ли говорить о предвзятости?

 

М.К.: Конечно. Представление человека в современном мире формирует прежде всего медиа, и очевидно, что в них доминирует негативная информация о исповедников ислама: теракты, убийства и тому подобное и ничего о том, что мусульманин, например, открыл благотворительный фонд или построил приют. То как должны воспринимать ислам? Это так же, как судить о христианах исключительно на основе крестовых походов. По сравнению с медиа различные инициативы (как ісламознавчі школы, издание литературы) по влиянию и охвату аудитории — это капля в море. Однако важно изменить это негативное отношение. У нас на конгрессе тоже будут выступления мусульман, круглый стол на тему религии и медиа.

 

Религию не гнушаются политизировать: имеем «Исламское государство», «русское православие», недавний конфликт в Мьянме… Как и почему это происходит? Какие последствия этого?

 

Г.Х.: Религиозная риторика имеет огромный мобилизационный потенциал: под религиозными лозунгами на борьбу легко и эффективно можно поднять сотни тысяч, и в последние годы мы это постоянно наблюдаем. Этому есть несколько объяснений.

Во-первых, религиозные наставления имеют абсолютный характер: это не плоды обсуждения на конференциях, а данные сверху предписания, поэтому религия более категорична, более эксклюзивная, религиозный человек, преимущественно, не признает все другие религии, кроме своей, ровно истинными, и это право закреплено большинством конституций как свобода совести. Поэтому, когда провозглашают политическую идеологию и утверждают ее абсолютный статус, можно получить недовольство мирового сообщества, а когда эта идеология опирается на религиозные лозунги, — против нее труднее высказываться в пределах западного либерального мировосприятия.

 

Другой важный момент: за каждой системой ценностей, в том числе и за светской западной, стоит религиозный фон, фундамент культуры. Отсюда два пункта. Первый — провозглашая собственную цивилизационную уникальность (так как это делают китайцы, россияне, иранцы и другие), политик обязательно дойдет до того уровня — собственно, религиозного, где ценности действительно разнятся. Ведь на уровне прагматики часто разные религии дают похожие императивы: не убий, не кради и т.д., но происхождение этих императивов разное, и на этом можно провозгласить собственную уникальность и строить политику. Второй — трудно отбросить западную цивилизацию и ее ценности на уровне айфонов и мерседесов — это объединяет, от этого не откажешься. А вот отбросив религиозный фундамент, легко перечеркнуть и всю духовную составляющую Западного мира, заполнив пустое место собственными смыслами.

 

Но я также хочу предостеречь от того, чтобы считать религию крупнейшим конфликтогенным фактором в мире. На самом деле, если взглянуть на статистику терактов в Европе, религиозная мотивация становится причиной теракта разве что в одном случае из двадцати, в отличие от сепаратизма, конфликта между левыми и правыми и тому подобное. Так же и в других частях мира это: постколониальные конфликты в Мьянме, бунт против консюмеризма в США, социальные, мигрантские и другие проблемы, которые могут брать (а могут и не брать) на вооружение религиозные лозунги.

 

М.К.: Через религию человека легче убедить (по сравнению, например, с политической идеологией), особенно говоря о «святое дело», «высшие силы за нами» и тому подобное. В военных, геополитических конфликтах люди мыслят категориями добра и зла, черно-белого мира: когда ты на стороне добра — это стимул бороться дальше. Но и с противоположной стороны мыслят аналогично, только зеркально. Тем временем мир имеет много оттенков. Но принять и воспринять другого, найти точки соприкосновения, правила сосуществования — очень трудно.

 

От религиозной теории к будничной практики

 

Сейчас есть немало дискуссионных вопросов, которые в определенной степени вступают в конфликт с религиозным мировоззрением: легализация эвтаназии, абортов, однополых отношений и тому подобное. Как современному человеку — верующему или, наконец, неверующему — находить ответы?

 

М.К.: Проблемы эвтаназии, абортов, искусственного оплодотворения, суррогатное материнство, клонирование и другие, которые касаются человеческой физиологии и одновременно имеют этический характер, изучает биоэтика. Эту проблематику исследуют в частности в Школе биоэтики УКУ. Есть религиозная и светская биоэтика. Последняя в большинстве очень либеральная, в целом выступает за то, что при определенных ситуациях все эти вещи возможны. Например, эвтаназия в случае тяжелой формы болезни, когда жизнь человека — сплошная боль.

 

То есть в рамках светской биоэтики решение спускается на персональный уровень…

 

М.К.: Так. Церковь в этих вопросах активно отстаивает свою позицию: есть много статей, брошюр, книг, целые движения по жизни, общения с медиками и тому подобное. С точки зрения христианства, как и большинства религий, жизнь священна, данное Богом и только Бог может его забрать, поэтому аборт, эвтаназия — недопустимы. Я лично считаю аборт убийством, но не буду осуждать женщину, которая такое совершила, и не является сторонником того, чтобы запрещать не скажу аборт, но — право женщины на аборт. Но, я убежден, нужно создать максимально подходящие условия, чтобы женщина этого права не хотела реализовывать. И здесь, по моему мнению, если в теоретическом плане церкви работают очень хорошо, то в практическом — мало. Есть при церквях госпитале или центры здоровья, где женщине помогут во время родов, с усыновлением ее ребенка, если она отказывается от нее, или окажут поддержку одинокой матери? Если беременная женщина пойдет в церковь, ей, конечно, скажут, что аборт это убийство, но что дальше: где и за что ей с ребенком жить?

 

По моему мнению, лучше меньше денег вкладывать в сакральные сооружения, их убранство, зато больше — в социальный сегмент. Церкви же часто руководствуются мнением: чем больше и пышнее собор, тем больше людей придет, но это, наоборот, — отталкивает. Ведь это воспринимается людьми как суета, зато ценнее будут инициативы относительно конкретных людей, которые нуждаются в опеке. В украинском контексте это, например, переселенцы. Церковь ими занимается, но, по моему мнению, недостаточно. Я встречал священников, в частности, в пригороде, в деревнях, которые настороженно, скорее негативно относятся на ВПО: пусть они, мол, научатся наших традиций, переймут образ жизни, а тогда мы их примем. Но это не позиция принятия другого таким, как он есть, как было в притче про блудного сына и его отца.

 

В современном мире религия отражает индивидуальный опыт: никто в цивилизованных условиях не может указывать, что и как вам верить. Это личный выбор каждого: как общаться, в какую церковь ходить, молиться, исповедоваться. Ведь, по словам Христа, «по делам вашим будут судить вас». И за Лютером надо меньше помпезности, антуража — больше труда, деяния, чтение Библии. Думаю, те, кто читает Библию, Коран, Тору, Трипитаку, Упанишады или другие религиозные тексты, действительно есть более умеренные и ориентированные на реальные добрые дела здесь и сейчас.

 

Беседовала Ирина ШУТКА

 

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.