Отвергая собственную ответственность, мы творим ад

Рубрика: Новости

 

 

1

 

Есть писатели, которые могут выстроить чудесную иллюзию, что крепит сердце и ум, есть и такие, которые разбивают эту иллюзию. Конрад принадлежал к этим вторым.

 

Когда выезжал из страны, было 17 лет. Уже был сиротой. Его родители, здоровье которых подорвало ссылку в Сибирь, умерли преждевременно, оставив его под опеку дяди, одного из организаторов январского восстания. Юзеф Конрад Корженевский яко поляк хорошо знал, что значит жить в порабощенному обществе и чем является стремление к свободе. Видел также болезненные национальные и этнические разделения. Был свидетелем эксплуатации и несправедливости.

 

Не знаю, с каким чувством он уезжал из страны. Может, как и каждый молодой человек, искал приключений и широких горизонтов, но детство и молодость в понурій, порабощенной стране, что зализывает раны после неудачного восстания, должны были повлиять на него. Писал: «Каждая травинка имеет свое место на земле, откуда черпает свою жизнь и силу; так же человек имеет свои корни в стране, из которой тянет вместе с жизнью свою веру».

 

В своих книгах разбил безрефлексійний нарратив о покорении мира как героический и исторически необходимый поступок, что приносит цивилизационные достижения и единственно правильную веру. Подверг сомнению добродетель заполнения белых пятен на картах и благородного цивілізування морально и онтологически подозрительной дикости. В портах Африки видел корабли, полные живого товара, конторы, в которых жадность и жестокость стали неінфлюючою, высоко ценимым валютой. Описал, насколько хрупкой является в нас то, что мы гордо и патетически называем человечностью. И как легко нам соскользнуть в сердцевине тьмы.

 

2

 

Отправившись из Польши в Марсель и далее на южные моря, Конрад вероятно имел уже тот дополнительный змисл, что данный людям в покоренных и униженных странах. Змисл, что обостряет восприятие и заставляет под позолотой реальности увидеть огромные залежи страдания. Проницательность, что течет из инстинктивного понимания мрачных удавок власти и послушного підпорядковування, что позволяет точно улавливать конформистские и некритичны осанки, которые быстро превращают кошмар в «нормальность».

 

Всю жизнь Конрад использовал свой редкий змисл в писании. Описывал ситуации, в которых лицо вынуждено столкнуться с собственным чувством ответственности, ибо только ответственность за свои поступки была для него критерием человеческого достоинства. Ибо там, где отрицают собственную ответственность, сразу творится ад.

 

3

 

После чтения Конрада человек становится чувствительной. Уже не может невинно и некритично следить за рассказами о первооткрывателей и завоевателей, о отважных белых колонизаторов и пламенных миссионеров. Путешествия Филеаса Фогга, приключения Стася и Нель или Индианы Джонса перестают развлекать. Что-то в них мозолит, вызывает стыд. Сознание сумеет навсегда измениться и с тех пор постоянно будет задавать нам неудобные вопросы, на которые мы будем вынуждены находить ровно такие же неудобные ответы.

 

Это как в синапсах, что их работу подсмотрели неврологи, — при реакции на новые внешние импульсы сразу формируются новые нейроны, которые творяють в нашей нервной системе до тех пор несуществующие связи, материально развивая наш мозг. Мозг, сталкиваясь с чем-то, чего не знает, должен сделать реально физическую работу — выработать новые дорожки перцепции. Собственно так литература меняет нас.

 

4

 

Конрад приоткрыл нам пессимистичную, не слишком приятную правду, веря в то, что «логика нашего поведения всегда сдана на милость темных и непрогнозируемых поездов». Чтение его книг все еще способно нас изменить, несмотря, что прошло уже более ста лет с момента их написания. К сожалению, диагноз Конрада остается актуальным.

 

Мне на ум приходит дом, который все время строил Олмейр, герой дебютного романа писателя. Будучи воплощением Запада, дом возвышается среди малазийских джунглей; смешной и жалкий в своей несоответствия климата и другого образа жизни. Это метафора настойчивого желания символически покорить, завладеть совсем другим миром, отличным от наших привычных, хорошо известных образцов.

 

5

 

Нам не удалось построить удобный дом для всех людей, так же, как и не удалось построить его Олмейру, потому что в процессе строительства мы принимали во внимание, как и он, только свои потребности, іґноруючи потребности других.

 

Или еще имеем его, этот змисл Конрада, который в так называемой нормальности позволяет нам увидеть насилие и гордыню, увидеть стремление доминировать и навязывать свое видение мира, делить людей на лучших и худших? И сможем ли мы сделать его компасом в жизни?

 

______________________

Ольга Токарчук, известная в мире современная польская писательница, двукратная лауреатка литературной награды «Nike» за роман «Бегуны»(2008) и «Книгу Иакова» (2015).

 

Olga Tokarczuk
Gdy odrzucamy własną odpowiedzialność, tworzy się piekło
Gazeta Wyborcza, 2.12.2017
Перевод О.Д.

 

 

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.