Не потерять поколение

Рубрика: Новости

Психология позволяет понять наши внутренние чувства и эмоции, а вера помогает открывать Бога, открыться на трансцендентное. И именно веру и психологию предстоит применять к людям, которые возвращаются с АТО, чтобы они не замкнулись в себе, смогли дать совет своим эмоциям и не стали украинским «потерянным поколением». Так считает отец Арнольд Панаґрацці, профессор Международного богословского института Camillianum, преподаватель Школы биоэтики УКУ и эксперт на ниве пастырства здравоохранения, который инициировал создание групп взаимопомощи для людей, потерявших близких, в десятках стран мира.

 

«Z» говорит о. Арнольдом Панаґрацці о вызовах, которые стоят перед украинцами за войну, и о том, как давать им совет.

 

 

 

— Украинцам обычно сложно говорить о своих проблемах, а преодолеть посттравматический синдром можно только через проговаривания собственной боли и страхов. Как помочь военным, а не нанести еще большего стресса?

 

— Общество должно организоваться и подготовить специалистов, которые профессионально будут помогать военным, которые возвращаются из зоны АТО. Надо «дать слова боли», поставить условие: каждый человек, который пережил стресс, имеет моральное право рассказать о нем. Надо создавать возможности, среды, чтобы люди встречались, обсуждали свои проблемы. Это хорошая возможность інтеґрувати общество и предоставить стражданню смысл. По моему мнению, боль не является проблемой, он является симптомом. Боль становится проблемой тогда, когда он бесплоден, каменный. В своем пастырском служении я сопровождаю людей, которые через тридцать лет после смерти своего мужчины чувствуют себя хуже, чем в день похорон. Эти тридцать лет не дали ни одного плода, ничему не научили, человек ничего полезного себе не взяла. Такого ожесточенного боли мы должны бояться.

 

За то, что открытость в обществе считается слабостью, военные ищут спасения в алкоголе. К лечению алкоголизма не должны приниматься жены воинов. При женщинах мужчины не будут говорить о своих переживаниях, а мы не имеем морального права заставлять их к этому. Было бы хорошо, если бы кто-то из военнослужащих проявил инициативу и публично начал говорить об угрозе алкоголизма. Поймите: чувство мужчины можно увидеть только через его поведение. Мы не должны забывать, что война является лишь каналом, через который мужчины пытаются себя проявить. По тому, как человек ведет себя, вернувшись с войны, — можем заключать, что происходит с ее внутренним миром.

 

— Вы упомянули про алкоголизм в армии. Это тема, которую в Украине знают, но все, в том и СМИ, молчат. Правильно ли это?

 

– Нет, я считаю, что про алкоголизм некоторых воинов надо говорить. Опасность не в том, что за алкоголь вы проиграете войну, а в том, что за алкоголь вы теряете жизнь солдат. Пьяный человек ничем не интересуется, ее мир сужается до бутылки алкоголя. Конечно, алкоголизм — это проблема отдельного человека, но когда ее не решать, то это становится проблемой всего общества.

 

– Раненые, особенно те, у кого ампутированы руки или ноги, «закрываются». Как волонтеры или люди, которые искренне хотят помочь таким раненым, должны с ними разговаривать?

 

– Волонтерство должно быть позитивным и конструктивным. Сначала предстоит понять причины. Из собственного опыта скажу, что в критических ситуациях люди хотят разговаривать только с самыми близкими: с женой, с психологами, с друзьями, которые также прошли войну и имеют подобный опыт. Труднее всего, конечно, говорить с людьми, которые замыкаются в себе и вообще не хотят разговаривать. Психологическую поддержку предлагаю начать с очень-очень поверхностного уровня. Сначала предстоит завоевать доверие. Военный должен понимать, что вам можно доверять. Далее — говорить о очень нейтральные темы: футбол, книги. Надо научиться стратегии маленьких шагов. Когда больной видит, что этому волонтеру можно доверять, — время, чтобы перейти к более тяжелым темам.

 

– Человеческой трагедией каждой войны есть «потерянное поколение», то есть люди, которые так и не смогли приспособиться к жизни «без войны»? Что общество, отдельные люди могут сделать, чтобы количество таких людей было как можно меньше?

 

– Всегда есть цена, которую надо заплатить за войну. Готовьтесь к тому, что последствия войны будут ощутимы на протяжении многих лет. Что можно делать сейчас? Учить мужчин справляться со своими чувствами. Они должны знать, как справиться с грустью, виной, страхом, отчаянием. Смешно, но со взрослыми мужчинами эффективны те самые упражнения, которые я использую для работы с детьми: прошу нарисовать злость, с клочка бумаги изобразить врага. Но, конечно, надо быть осторожным и не давить на людей. Я понимаю, что со школы принадлежит приучать людей к групп взаимоподдержки, но вы не имеете времени ждать. Повторюсь: раньше или позже мы вынуждены платить за бездействие.

 

— В Украине Церковь имеет высокую степень доверия в обществе. Церкви принадлежит приобщаться к психологического сопровождения людей, которые вернулись с АТО?

 

– В такой ситуации Церковь обязана проявить инициативу. Но не только. Считаю, что каждая общественная агентство имеет приобщиться к спасению людей от последствий войны. Эта война — это уроки боли, которые мы должны получить для следующих поколений. Но если мы имеем волонтеров, которые могут «растопить» окаменевшее сердце своим теплом и добротой, то уже эти волонтеры ступают шаг вперед, они исцеляют общество. Иногда я прошу военных совместно со мной произнести «Отче наш» или другую молитву. Как священник хочу оставить человеку пространство для диалога, чтобы она смогла самостоятельно молиться и общаться с Богом. Порой люди говорят «спасибо», иногда нет, но я ухожу и оставляю место для диалога. Думаю, что в такие моменты в жизни человека начинается очень важный процесс общения. Поэтому я так ценю тактику маленьких шагов. Это, собственно, я и могу предложить волонтерам.

 

— Отче, но не все военные верующие. Многие могут обидеться или просто не понять, зачем молиться?

 

— Я считаю, что вера — очень сильный инструмент для лечения израненных сердец. Но настоящим вызовом для Церкви есть те люди, которые не имеют веры, которые есть в гневе и злости на Бога. Папа Франціск говорит, что такие люди находятся на периферии веры. По моему мнению, именно они больше всего нуждаются в помощи. Люди, которые работают с такими людьми, должны знать, что мы не идем к ним, чтобы говорить им о Боге, но для того, чтобы быть с ними рядом, когда они переживают трудный этап своей жизни. Я вижу, что кое-кто противопоставляет психологию и веру. Но я убежден, что поезд не поедет без двух путей, так же и психология и вера — это две колеи, по которым мы идем. Психология позволяет понять наши внутренние чувства и эмоции, а вера помогает открывать Бога, открыться на трансцендентное.

 

Беседовал Олег БУДЗІНСЬКИЙ

Автор снимка — Мирослав Лесюк

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.