Інтеліґентні, добро пожаловать в клуб

Рубрика: Новости

Вряд ли мы хотим демократии сформированных таблоидами граждан? Тех, что имеют мнение о любую тему, без строя и состава

 

Перикл и Руссо считали, что граждане должны участвовать в демократии. По мнению того же Перикла, того, кто не участвует, надо выгнать из демократии, по мнению Руссо, каждый один, не принимает в ней участие, подрывает смысл демократии. В обоих случаях требования были слишком ригористичні. Для сильной демократии необходимо участие граждан, которая чаще всего заключается в использовании ими собственного интеллекта.

 

Применение интеллекта к демократии заключается прежде всего акцептовать идею самоограничения. Меня страшно раздражает, когда кто-то говорит, что мы живем в свободной стране». Чаще всего хочет тем подчеркнуть, что можно плести любые глупости или что на самом деле мы не живем в свободной стране, а свобода ограничена только несущественной с политической точки зрения поведением.

 

Демократия — это такая форма общественной жизни, в которой люди стараются понять, что для них — как политического сообщества — является наиболее выгодным. И приходят к выводу, что не все свободно, напр. не свободно злоупотреблять властью большинства и свободой слова в сми.

 

Я уже слышу голоса возмущенных. Как это же: свобода — это основа демократии. Это — демагогия в защиту того, что низкое и ничтожное в человеке, а не того, что хорошо и інтеліґентне. Здесь надо учесть два обстоятельства. Во-первых — свободу, во-вторых — роль медиа.

 

Свобода отдельного лица в демократии имеет ограниченный характер. Не только законом, но также приличием, добрыми обычаями и — более всего — желанием демократического сотрудничества, а каждая форма сотрудничества ограничивает нашу свободу. Каждое членство в сообществе приводит к тому, что мы отдаем часть нашей свободы. Так есть от уровня семейной или товарищеской сообщества к политической.

 

Следовательно, если мы хотим сенсовної и сильной демократии, то должны сами себя ограничивать. Должны принять— частично записав в законах, но в законах не удастся вместить все принципы, которые провозглашают, что мы согласились на самоограничение нашей свободы. Я подчеркиваю — самоограничение, а не ограничения, навязываемые властью, потому они недопустимы.

 

Демократия является своего рода большим клубом. Когда мы хотим быть его членами, мы должны принять обязательные в нем правила. Появляется естественно затруднительный вопрос, что делать с теми, которые не хотят быть членами, и с теми, которые перманентно нарушают правила членства. Нет одного хорошего ответа. Есть много возможностей — от критики за персвазію до запрета публичной деятельности или, наконец, высылке на Гренландию.

 

Идя этим путем, мы должны признать допустимость ограничения свободы, прежде всего свободы слова. Уже сто лет (еще перед Первой войной английские таблоиды призвали «съесть Гуннов») мы знаем, что таблоиды и таблоїдні программы в ТВ ужасно вредят разумной демократии. Или таблоиды и некоторые форумы сообществ, распространяя невежество и ненависть, действуют по правилам демократического клуба? Почему демократическая інтеліґентність должна позволять беспрепятственное функционирование глупости?

 

Это не цензура, а лишь невозможность злоупотребления свободой, вполне допустимая запрет в рамках клуба интеллигентных демократов — то есть огромного большинства общества. Если мы запрещаем распространение вредных лекарств, то почему не сделать этого в отношении вредных слов, заведомо ложных и явно ненавистных?

 

Если мы годимось, что демократия закладывает определенный уровень інтеліґентності ее членов, то почему эти члены имели бы годиться с членством в клубе глупых политиков и глупых медиа, которые живут с этих глупых политиков? Только прошу не говорить мне, что не удастся отличиться то, что глупе, от всего остальные. Мы же не хотим демократии граждан, сформированных таблоїдальними сплетнями, что имеют мнение о любую тему, без строя и состава.

 

Добавим, что высокая фреквенція совсем не доказывает силы демократии. Если же кто — то- справедливо — взывает поднять уровень публичной дискуссии, то пусть имеет смелость и заявит о такие формы автоцензури, которые демократия должна сама себе накидувати. Підкреслім — демократия, а не либеральное общество. Либерализм описывает формы частной жизни, которое порой влияет на публичное, демократия же — формы общественной жизни, которые имеют влияние на частную жизнь. Мы занимаемся угрозу над собой судьбой демократии, в основном из-за тех, что не хотят быть умными демократами.

 

Очевидно, надо стремиться соблюдения норм верховенства права. Однако этот принцип не является ни удовлетворительным, ни достаточным. Во многих аспектах демократия бывает неуклюжей, а одним из них является взгляд на демократию со стороны интеллекта. Сутью демократии является соблюдение правил членства, а не закона. Правила членства является для демократии конститутивные, а правила закона — вспомогательные. Знаю, что эти размышления могут вызвать тревогу, поэтому далее мы порассуждаем по очереди об отношениях демократии со свободой, потом с равенством, а навпослід —с братством.

 

Marcin Król
Inteligentni, witajcie w klubie
Gazeta Wyborcza, 20.08.2016
Перевод О.Д.

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.