Игра в демократию

Рубрика: Новости

 

Злоупотребление словом «демократия» меня не волнует, ибо оно является привычным. Никто не воспринимает его буквально. В большинстве государств, которые исторически признавали себя «демократическими республиками», демократия была эквивалентна слову «диктатура». В настоящее время наиболее явным это извращение есть в случае с Корейской Демократической Республики – то есть Северной Корее – и Лаоса (которым управляет военная хунта левого толка), Эфиопии (где оппозиция не имеет депутатов в законодательном органе) и Алжира (где круг власть имущих, которых не выбирают, контролирует государственные процессы), которые называют себя демократическими, не соблюдая элементарных норм демократии. Непал называет себя Федеративной Демократической Республикой, но после последней гражданской войны сейчас трудно предсказать курс, которого будет держаться неопытная демократия. Восточный Тимор и Шри-Ланка, возможно, единственные демократические республики, которые заслуживают такое название.

 

Гораздо более тревожным, чем эта риторика, на которую мы уже не обращаем внимания, потому что знаем, что речь идет о обман, есть искажение демократической действительности в серьезных и даже образцовых странах (как в случае США, Соединенного Королевства и Испании). В США меньшинство электората навязала президента, который насмехается из страны. В Великобритании ситуация – в определенном смысле – является более серьезной, чем в стране Трампа, поскольку правительство Терезы Мэй извращает закон без согласия граждан. Лондонская руководительница ссылается – в форме, которая является рационально непостижимой, – на референдум, который по конституции не имеет обязательной силы и на котором свое согласие выразила куцая большинство избирателей, чтобы відринути конституционные традиции, вывести страну из Европейской Унии, отложить набок соглашения, которые бы гарантировали роль Европейского суда по правам человека, и аннулировать определенные права своих граждан – среди них право свободно работать, путешествовать и торговать в остальных Унии. Таким образом, Соединенное Королевство кажется обреченным на тяжелый Брекзит, которого никто не хочет, кроме немногочисленных ксенофобов и крайних националистов. Случаи Венесуэлы и Турции меньше шокируют, потому что демократические корни этих стран менее глубокие, но они есть тревожно похожими. И там, и там при помощи электоральных манипуляций, что их поддержало большинство, которая является недостаточной для оправдания конституционных изменений, постепенно удается уничтожить оппозицию и расшатать основы правового государства. Тогда как в Испании – при помощи подобной манипуляции – автономное правительство Каталонии, избранный меньшинством избирателей, намерен уничтожить конституцию, не имея поддержки большинства сограждан в самом регионе, рассчитывая только на сервілізм малой меньшинстве собственных последователей, которые будут готовы принять участие в незаконном референдуме.

 

Во всех этих случаях демократия оказалась бессильной против злоупотреблений. Через уважение к правовому государству настоящие демократы относятся терпимо к конституционных аномалий, которые позволяют – в Испании и Соединенном Королевстве, – чтобы коалиции лузеров цеплялись за власть, в США – лишь небольшие штаты имели непропорциональную электоральную преимущество, лишая избирателей крупных штатов, таких как Нью-Йорк и Калифорния, справедливой веса их голосов. В Турции неудачный переворот лишил оппозицию легитимности в ключевой момент стратагемы Эрдогана. В Венесуэле и Испании воспоминания о политическое насилие обезоруживают защитников демократии и стимулируют психологический терроризм революционеров. Мадуро и Пучдемон смеются над терпимости своих противников.

 

Кажется вымыслом, что в истории идей можно так легко испортить понятия демократии. Традиция произвола является длительной. Предполагаю, что нет «чавісти», ни «ердоганісти», «трампісти», «брекзитери» панычи от каталонского сецесіонізму не читали текстов Руссо или Канта об эту «единую волю», которая преобладает волю отдельных индивидов, какими бы многочисленными они не были, и не изучали немецкой идеалистической традиции XIX века, которая уполномочивала лидеров – харизматичных самозванцев или наделенных небывалым героизмом, которые представляли олицетворяли дух народа, – толковать эту мнимую волю согласно своих прихотей или личных интересов. Для некоторых – с CUP («Кандидаты народного единства») или Республиканской левой Каталонии – действующей интеллектуальной традицией является традиция вырожденного марксизма, которая позволяет им считать себя представителями якобы угнетенного класса, угнетение которого дает им право угнетать всех остальных.

 

Я знаю, на кого возлагать вину, но не знаю, где искать спасения. Каталонский движение за независимость является чрезвычайно сложной проблемой – за многолетнего не слишком разумное руководство испанских правительств, которые приходили на смену друг другу. Читатель, который следит за тем, что я пишу, – если такой есть, пожалуй, знает, что после провала Устава в 2010 г. я выступал за общенациональный референдум по испанской конституции, чтобы избежать раскола страны. И пока сецесіоністський движение в Каталонии набирал силы, я настаивал на необходимости организовать – со стороны испанского правительства – референдум о независимости среди всех жителей Каталонии и всех остальных в Испании, кто считает себя каталонцем. Таким образом то была бы инициатива правительства. Мы бы точно знали, что большинство каталонцев не хотят покидать остальной Испании. Или же – в противном случае – кто думал бы сохранять действующую конституцию, если бы большинство испанцев хотели ее изменить и выступили бы, например, за федеральную систему? Или если бы большинство каталонцев предпочитали будущего, где были бы развязаны исторические узы с остальными Испании, кто-то думает, что остальные испанцев с грустью и переживаниями не предоставили бы им независимости и не попросили их уйти с Богом? Частью сути демократии – в пределах норм права – есть полагаться на народ, обращаться к его авторитету. Несколько каталонцев не могут изменить конституцию Испании, но если в данный момент непредсказуемом будущем каталонский народ действительно захочет получить независимость, Испания великодушно не затруднится осуществить конституционные изменения, необходимые для того, чтобы это произошло.

 

Но возможность продемонстрировать стране и миру настоящую позицию большинства каталонцев уже потеряно. Инициатива оказалась в руках озлобленных с Женералітету. Их сецесіоністський референдум, который на самом деле позволяет голосовать только сторонникам незаконности, напоминает мне демократическое решение южных штатов отделиться от Соединенных Штатов в 1860 г., не принимая во внимание мнения негров. Эта попытка лишена хоть какой-то правдоподобной претензии на законность. Но в общенационального правительства есть немного возможностей ее сорвать. Если референдум отменят, националисты получат пропагандистскую победу, разоблачая перед всем миром тиранию, которая не позволяет избирателям выразить свою волю, настаивая на том, что центральная власть действовала, руководствуясь страхом. Ответ должен быть категоричным: No tinc por (Я не боюсь). Нужно позволить его проведения, высмеивая его и обличая его безответственность, неоправданные расходы на его проведение, отсутствие в нем справедливости, его поддержку меньшинством и юридическую недейственность. Особенно не хватает информационной кампании, которая бы поощряла избирателей воздержаться от голосования. Проваленный референдум в глазах мира будет стоить больше, чем отменен референдум. Даже панычи с Женералітету не осмелятся провозглашать независимость, к которой стремятся немного каталонцев, которую отбрасывает вся страна и которую бы признали немного государств – за исключением Венесуэлы и Северной Кореи. Если бы они это сделали – или если бы CUP («Кандидаты народного единства») сделал попытку переворота, – народное неприятие в Каталонии было бы огромным и мы бы увидели на улицах миллионы манифестантов.

 

Но негативная позиция, хотя и является необходимой, не является достаточной. Демократия не является деспотизмом большинства, она является системой консенсусов, которая привлекает, рассматривает и уважает опінії значимых меньшинств. Нет сомнения, что сейчас в Каталонии есть значимое меньшинство, которое выступает за независимость. Она может получить даже несколько миллионов голосов. На ней стоит серьезно считаться, обеспечив ей доброжелательное отношение остальной страны, открытость к диалогу и обещание поискать приемлемые решения для ее тревог в королевстве права, справедливости, мира и любви, которым является Испания.

 

Фелипе Фернандес-Арместо, историк, профессор кафедры искусства и гуманитарных наук им. Уильяма Рейнольдса Университета Нотр-Дам.

Felipe Fernández-Armesto
El juego de la democracia
El Mundo, 8.09.2017
Зреферувала Галина Грабовская

 

 

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.