«ЕСЛИ бы…»: мечты кинокритика

Рубрика: Новости

Горести пока невоплощенным с надеждами, что кто-то, когда-то, и вдруг еще при нашей жизни…

Я беру в руки книгу Юрия Андруховича «Перверзия» и мне хочется творить. Я читаю и вижу рыжеволосую, с веснушками на лице и улыбкой в одном из уголков губ Аду Цитрина (почему рыжеволосая?). Она мчится красной «Альфа-Ромео» (а каким еще должен быть «Альфа-Ромео»?). И она похожа на Кейт Бланшетт. Рядом с ней – ее гладкий мужчина (почему гладкий: потому что только папа может быть человек по фамилии Різенбокк). Но как он выглядит – не существенно: отворачиваясь от рыжей бестии, камера смазывает Різенбокка на пятно, чтобы сразу взять крупным планом того, кто лежит на заднем сидении (почему лежит: а как можно сидеть после вчерашней попойки и выпитого по очереди єгермайстера, австрийского шнапса, хорватской сливовицы и т.д.). Его имя – Стас Перфецкий, и он – одно лицо с Джонни Деппом. Нечто среднее между Раулем Дюком из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» и Уильямом Блейком из «Мертвеца»,-то живого, или уже мертвого, но чертовски целенаправленного авантюриста, путешественника, подпольного миллионера и вечного клошара, сердцееда и рукоцілувальника, болтала и музыканта. Словом, забрьоханого и влюбленного оригинала. Его путь пересек границ 18 и 30 таможен, он знает все и не знает ничего – он много говорит, хоть и не всегда вслух. Он направляется в Венецию. Где и должна разворачиваться эта фантасмагорическая история, этот романтический детектив со спектаклями, выставками, выступлениями, вагины и убийствами. И обязательно в стиле нуар. С закадровым комментарием героя, с постоянным папиросной дымом, реками вина и коньяка, с пистолетом в кармане, с шляпами и длинными платьями, красными губами и страстными поцелуями и любовной в тени ренессансных дворов. Длинные квартиры с множеством комнат, дворцы дожей, карнавалы и незнакомцы в масках. Преследования праздничным городом женщины с сладкими перстами и кисловатым привкусом на губах. И прыжок с балкона в конце. Или не скачок, а тайна.

Как Карфаген должен был быть разрушен, так и «Перверзия» должна быть экранизирована. Классика украинского литературного перформанса, жемчужина постмодернизма – ответственный груз, и не донести его нельзя. Кто это должен сделать? Вопрос на миллион долларов. Роман Поланский? Паоло Соррентино? Ален Карно? Игорь Подольчак? Спросить «кто может?» все равно, что понять, кто даст миллион. А миллионов для создания фильма надо много, как и перверзий много, а удовольствий – еще больше.

Кто-то любит мелодраму, кто-абсурд, а кто-то триллер. Эй, Альфред, где твои веревки? Я брошу их в пропасть, и, преодолевая страшное головокружение, где-то там, на дне обрыва, буду искать красный бутон Кейна. Хотя кому он сейчас нужен? Теперь триллер превратился в технотриллер, по макгафін правит компьютерный код, так же понятен для современный юзеров, как совершенно непонятный для вчерашних лузеров, – набор безсенсовних цифр и символов. Наш современник Максим Кидрук скомпилировал код триллера по-украински – «Бот», вполне достойный камеры режиссера, экрана мультиплекса и потных ладоней любителя електризованого жанра. Это просто бомба, остроумно спроектированная из кусков Крайтона и игр для приставок… Я открываю книгу. И вижу умный типаж «Штамма «Андромеда», бицепсы «Обители зла», ужас «Нечто» с «Чужими». Я чувствую зуд возможности попробовать кайф Крайтона, полігенезом (или плагиатом) перенесенного в голову украинского писателя и кириллицей в его книжку. Не часто случается подобное изобретательный улитка формы. Может, он и не взят с пропечених солнцем коралловых рифов, может, купленный в букинисте на Подоле. Но, отстраняясь от общемирового процесса (тихоокеанские волны далекие и эфемерные) ты понимаешь: форма, оплодотворенная писательским талантом, – это освященная ценность, достойна счастья сама по себе, а оригинальность могла быть только в эдемском саду. История 27-летнего чотириокого программиста-розумахи Тимура, выпускника киевского «политеха», приглашенного на секретное чилийскую базу починить код, написанный им же для ботов в компьютерных играх – полноценная история. Так, ее «пузо» провисает от, порой, слишком много и зря употребляемых слов, она хромает из-за неравномерно составлен сюжет. Но ее полноценность является результатом мириад интересных приложений, которые наталкивают на размышления и насыщают книгу свежей кровью, она – это разветвленные в капилляры и сосуды герои и их ходы. И темп она имеет как у ягуара – местами такой мощный, что книга полностью заменяет собой реальность… «Пузо» же заберет пластическая операция в процессе создания сценария, а темп в самом фильме обеспечит режиссер и на постпродакшене – монтажер.

«Бота» сделать будет легко – как вырастить культуру в чашках Петри – лекала известны, только влей раствор с правильными пропорциями. Значительно труднее работать с авторскими текстами, неудержимым полетом фантазии писателя, нашпигованного опытом, как утка яблоками. Возможно, и радость чтения не реально (не нужно?) воплощать в кинематографическую форму. Впрочем хочется, ибо фантазия безудержная, а мгновение короткая, и жаль терять случаю продолжить и то, и другое, особенно если они реализуются вместе в цепной реакции интеллектуального оргазма.

«Весенние игры в осенних садах» Юрия Винничука – это тот самый случай, когда Эрос, Вакх и Танатос объединились на общей вечеринке, и замутили такую гульбу, что потом все болит – от головы и печени к половым органам, но стремишься это повторить, отдохнув. Я открываю затертую и запятнанную книгу или страницу с тысячекратно скачанного из интернета «женского романа», – и понимаю, что только мужчина такое мог написать, и только женщина – оценить в полной мере. И с полным наслаждением. Или отвращением. Ибо это сакральный текст для 14-летних мальчишек, мужчин 50+, и категорически неприемлем для женщин старше бальзаковского возраста. Поэтому это, опять же, украинская бомба, только в другом жанре, где романтичность и мелодрама дополняются артхаузом и эротикой, когда в «Дикой орхидеи» и «Дневников «Красной туфельки» бесстыдно затрагивается «Генри и Джун», а сзади прижимает «Матадор» Альмадовара. Кто должен сыграть этого героя в желаемом?) образе Винничука, этого антигероя, что имеет пятерых женщин и которому заглядывают в рот студентки? Я знаю 11 способов не умереть с голоду, но я не знаю ни одного актера и одного режиссера в Украине, кто передал бы хоть фразу Винничука так, чтобы голод пролез бы и за удовлетворенное существо. Это надо быть Залманом Кингом, Паулем Верхувеном, Хулио Медемом (или просто иметь такое имя). Но кто будет Винничуком? Юрий Андрухович?

Эти плесы эротической течения – мы чувствуем больше, чем понимаем ли способны передать на бумаге или на экране. Нам легко нырнуть в омут чувств, и кто будет нас ловить? Фредди Крюгер, что мстит за лицемерие обывателей.

Я выбираю лучший способ – часовой. Когда ныряю в безпредметне будущее, чистую игру воображения, и за руку никто не схватит, ибо она бестелесна… Я открываю «Хронос» Тараса Антиповича. И понимаю – это моя ошибка, все не так просто, как представлялось, потому что это будущее является воротами настоящему, которым сыграло в футбол прошлое. И я снова лечу за мячом жуткой реальности, очень даже предметной, политизированной, катастрофически изнасилованной перверзіями, навязанными нам с помощью технологий типа «окна овертона». И это шанс понять ошибочность нашего, моего полета. Чем важна литература? Как «Хронос» – это возможность воспользоваться чужим опытом, и может успеть «за полсекунды до катастрофы разбив капсулу, повернув рычаг, дотянувшись кончиками пальцев до детонатора» предотвратить разрушение, смерти, будущем. «Хронос» – это Оруэлл, Баллард и Дик, это «Время» Эндрю Ніколла, это «1984», «бегущий по лезвию» и еще множество фильмов и сериалов о ужас перетекание в завтра, где увеличение этого ужаса происходит в геометрической прогрессии. И заодно «Хронос» – это наша, моя лично гордость: різносюжетні и разноформатные новеллы связаны идеей, как букет красивой срічкою, образуя новые «цветы зла», тем ценны, что подобранные украинским «флористом», который прекрасно разбирается в предмете. Владение Антиповича словом, образом и способами их сочетания радуют меня, как солнце ящерицу, которая выползла на камень. И за этим, «Хронос» – объединяющий элемент. Он соединяет проблематику и Украину, как Антей, чья сила бралась с земли.

Литература, превращенная в кино – это вода, что питает ГЭС, это энергия, что несется из лампочки. Кто сидит во тьме, тот этого не поймет. Такой лампочкой – СПРАВЖЬОЮ ТЕПЛОЭЛЕКТРОСТАНЦИЕЙ! – есть «Феликс Австрия» Софии-непобоюсь-очередной-упоминания-Андрухович – широкое и чистое окно в прошлое, то бишь ворота, в которые влетает безупречно забитый мяч. Я открываю книгу… Ни, я открываю целый мир, чувствуя себя одновременно Генрихом Шлиманом и Говардом Картером, только на этот раз не погружаясь в Элладу Гомера или И-Кэм Тутанхатона, а в Станиславов начала XX столетия. Или я что-то вижу, протянув руку в это окно, пока призрачного и неизведанного «где»? «Да, удивительные вещи», как говорил Картер. Я вижу кабаки и магазины, клюб, кирхи и кафедры, театры и дома. Иду по мостовой или мишу болото. Бегом пробегаю кривоватыми улицами, среди помережених платьев барышень, вышедших на шпацер, мимо продавцов колбас и украшений, мимо священников, полицейских и мошенников, иллюзионистов и автомобилей, которые уже тогда насытили улице Станислава не менее плотно, за нынешний Ивано-Франковск. И все это бурлит человеческими историями, движениями и мыслями, все варится в одном безумно насыщенном борщи жизнь, и невозможно вспомнить, когда же кто-то на наших просторах писал нечто подобное. Потому что это все не выдумано, – мясо событий пошинковане настоящими, тогдашними ножами: все детали собраны из архивов и вложенных в один огромный пазл старого австро-венгерского, нашего мира, загубленного советами, и возрожденного в такой, литературный образ.

Если бы это воплотить в фильме, мы могли бы получить свой аналог «Амели» Жан-Пьера Жене, только, кажется, в больших размерах, чем Монмартр – на всю величінь города! Гонит использовал для своего кинематографического шедевра тысячи мелочей, которые сам собирал всю жизнь и которыми была напичкана его квартира. Так же, чтобы воссоздать величие и истинный лоск эпохи, аристократ и режиссер Лукино Висконти, потомок лонгобардів и герцогов, упомянутых в «Божественной комедии», для «Людвига» приносил из своего семейного дворца антикварные стулья и зеркала, лампы и драгоценности, даже тяжеленные дубовые столы и кровати. Мы уже имеем материал, с которого только лепить своих амели и людвігів, вот только снова, спросить, кто сможет? Лонгобардів найдем, а есть ли наши гонит и висконти…

Мы, книгогризи, забываем, что 80% информации получаем глазами, ведь мы – візуалісти по природе и рождены смотреть: кто Пазолини и Тарковского, кто Бэя и Спилберга, но смотреть. Это только Джойс считал, что человек рождается, чтобы прочитать его книгу. Ок, не выбираем «или-или», но хотя бы совмещаем. Одним словом, если бы хорошо было бы, если бы…

P. S. «Ворошиловград» уже экранизируют.

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.